«Молчание» Сюсаку Эндо

«Молчание» — не единственный роман Сюсаку Эндо о религии и христианстве в Японии, но, пожалуй, самый известный. «Молчание» рассказывает о путешествии двух католических священников в Японию в начале семнадцатого века. Это сложный, мрачный период в истории христианства, поэтому говорить о нем очень непросто. Пускай отсылки ко многим событиям в книге носят, как может показаться, спонтанный и сиюминутный характер, они служат маркерами для японского читателя, позволяя ему правильно ориентироваться и в политической подоплеке, и в наследии, которое оставила ранняя деятельность иезуитов. То там, то здесь встречаются упоминания огромной работы, которую проделал Ксавье (Ксаверий, но оставим это на совести других людей) и его последователи, и для японского читателя это в том числе описание окружающего мира. Когда во время одного из ежегодных путешествий по Японии я встретил памятник Ксавье в одном из городов, блестящий, идеально чистый, но в окружении полуразвалившихся домов, словно заросший лесом, погрязший в болоте, на меня это произвело почему-то очень сильное впечатление. Понять это помогло «Молчание». В этом смысле европейский читатель, возможно, намеренно, по задумке автора, проигнорирует эти редкие и едкие замечания, в то время как российский читатель — исключенный из католического воспитания — вовсе не придаст им никакого значения.

Двое священников отправляются на поиски своего учителя и наставника Феррейра, который, по сообщениям, отрекся от веры после чудовищных пыток и испытаний. Главного героя вскоре оставляют наедине с незнакомой страной, пока его напарник отправляется искать христиан среди крестьян в другую область. Родригес (в другой версии перевода — Родриго), молодой, преисполненный верой, твердый в своих убеждениях и своей миссии, быстро обучается незнакомому языку, общается с христианами, вынужденными скрывать свою веру от властей, наблюдает за их бытом, пытками, страданиями людей. На протяжении всей книги Родригес обращается к Богу с вопросами, умоляя если не спасти людей от зла, окружающего их, то объяснить ему, как он, Бог, может бездействовать, хранить молчание, наблюдая за всем, что происходит с верующими на этой земле. Две трети книги — это молчание Бога, непроницаемая тишина, но при этом — медитативная, не настолько шокирующая, не соприкасающаяся с жестокими подробностями нечеловеческих пыток («испытание ямой», в частности, описано как бы вскользь, очень осторожно, в несколько этапов — в то время как в киноадаптации Скорсезе намеренно дает им значительно больше визуализации, поскольку это такое же авторское высказывание, а ни в коем случае не религиозный программный продукт). Это давящая, нависающая над читателем тишина, от которой голова идет кругом.

Хотя поначалу Родригес отказывается это принимать, его путь по Японии — это испытание его веры, которая не имеет никакой ценности в новом мире. Единственным по-настоящему верующим оказывает предатель Китидзиро, чья роль настолько повторяет Иуду, что сам Родригес ищет в этом какой-то знак, какое-то решение, понимание, как действовать дальше. Родригес до конца не понимает и не принимает решения Феррейры, хотя для читателя оно кажется прозрачным. Япония, как объясняет Феррейра, это болото для христианства. В населении нет христианской веры. Они приняли не ту веру, о которой писали святые отцы церкви, они извратили ее, переиначили под себя, изменили Бога под себя — и деятельность церкви все это время была тщетной, неверной, ошибочной, наивной. Хотя Эндо не дает дальнейшей трактовки событий — в финале книги ни отец Феррейра, ни Родригес не обращаются к читателю и не разговаривают с Богом, их жизни описаны как в исторических хрониках, как быт людей, которые удостоились внимания только лишь по той причине, что они чужаки в этой стране и им нет никакого доверия. Родригес отрекается от веры, чтобы спасти братьев по вере, которых подвергли «испытанию ямой», но это — оправдание автора, которое доносится читателю не напрямую. Герой не пытается себя оправдать, но все же сожалеет, что будет отлучен от церкви.

Кажущаяся распространенной проблема восприятия западного, нового в японском обществе, кичащемся традиционным укладом, в романе Эндо имеет немыслимое количество подтекстов. Родригес для европейского читателя — это в первую очередь он сам и его проводник в религиозное сомнение, которое с возрастом либо крепнет, либо распадается, изменяется. Но для Эндо Родригес — это образ смятения, которое долгое время (возможно, и сегодня существует) сохранялось в японском обществе и особенно характерно для середины двадцатого века, и одновременно принятие и непринятие западного мировоззрения и норм, которые навязывает государство и которым послушно следует общество. Это и конфликт самого Эндо, крещенного уже будучи подростком после развода матери и возвращения в Японию из Маньчжурии, где служил его отец. На всем творчестве Эндо нависает тень «христианского» японского автора, нового поколения писателей, но то, чему в один момент Эндо как будто открывается («Жизнь Иисуса»), в другой — порицает («Скандал»). Душевные метания Родригеса — это хаос, неустанные попытки познать себя для самого Эндо как верующего, как японца, как писателя.